Я крыльями хочу тебя обнять,
Но в памяти и тени твоей нету.
В твой город не приду и не приеду,
Тебя ведь невозможно отыскать.

Верней сказать, что и искать не стоит –
Иначе все падет дождем в пески,
И перевьются нитями тоски
Те замки, что нам время тихо строит.

Грааль заката высох, ночь остыла,
Смешались и причины, и итог,
Душа ли потерялась среди строк,
Или она за вечностью уплыла?

Не помню я ответ, что дали Боги…
Но замыкаются осенние дороги.

Мечом ты на асфальте чертишь строки,
Но кровь заката пряно-солона.
Тебе смеются вслед дневные боги,
Ночные тени дарят бездну сна.

И мир меняет на монеты истин
Все золото спасительных путей.
Иди один, ты отовсюду изгнан:
Ты всем принадлежишь, и ты – ничей…

Ты призрак, дуновенье синей ноты,
Созвучье, сочетание, итог.
Ты сам не знаешь, вероятно, кто ты…
Возможно, проклят ты. Возможно… Бог,

Так сложно душу на слова разъять!
Я крыльями хочу тебя обнять.

Пойдём читать сонеты… Просто так
Придумано, что строки сердце греют.
Но излечить его они не смеют,
Хоть жизнь и смерть пред вечностью лишь знак.

Но вот опущен вниз твой гордый стяг,
И птицы тлена над тобою реют,
Жаль, строки страсти сердца не согреют,
Ведь страсть и пыл пред вечностью – пустяк.

Закат придет. И кто б ты в мире не был,
Монету сжав в ладони, уплывешь.
Переходя из суетности в небыль,
Возьми с собою свой последний дождь.

В крови живут божественные токи…
Мечом ты на асфальте чертишь строки.

Тот ключ, что открывает неба двери
Забыт. Ручей эпох иссяк во тьме.
Кленовый лист означил путь потери,
И крики птиц уже не слышны мне.

Так ненависть сплетает страсти сети,
И бьемся мы в зрачке ее огней.
Наивные, доверчивые дети,
Что потеряли нить минувших дней.

В какой игре сулит нам пораженье
Забытый Бог, ненайденный исток?
Обречены ли мы вести сраженье,
Держа в руке не меч, но крест… дорог?

Давай забудем кровь и прах атак…
Пойдём читать сонеты просто так.

И то, что связывало нас – всего лишь сон.
Я уронил монеты слов на небосклон.

В час непризнаний стали звездами они.
Твоя признательность – на западе огни.

Закат танцует нерассказанную быль.
В руке пространства остается только пыль,

То золотая, то серебряная боль…
Песок речной, прах и морская соль.

Никто не вспомнит, потерявшись в суете,
Твоих желаний, снов, надежд. Но в пустоте

Родник сомнений так же холодно велик…
И проступает прошлой жизни лик.

И цепь разорвана, и горько-сладки сны,
В которых мы так безнадежно влюблены.

Ты отраженье сумрачных стихов,
Непознанный, непринятый глашатай.
Не помнишь вкуса летних облаков,
Мой странный и печальный провожатый.

В ладонях лёд, мёд на ночных губах –
Ты божеством языческим остался.
В зрачках огня не отразился страх,
Во тьме фиал любви не потерялся.

Но так закатно странствие твое –
Река в пыли, лишь крыльев песнопенье
Означит путь, где были вы вдвоем,
Где солнце угасало в озаренье.

Ты сумрак, ты итог, осколок веры…
Тот ключ, что открывает неба двери.

Сжигая белый лист, неправильно пишу.
Дышу еще тобой, сознаньем понимаю –
Тебя я не люблю, и не к тебе спешу,
Но крыльями твой сон печально обнимаю.

Я зашифрую кровь, созвучия раздам
Взлетевшим голубям, они ведь ближе небу.
Но где бы вспомнить нам полузабытый храм
Потерянной любви, где я ни разу не был?

И все пребудет так. Разгадки не найти.
Мне и тебе пора на страсти дно речное.
Растворены в крови сомнения пути,
И мотыльков в руках сознание ночное.

Ты засыпай и спи. Не принимай в ладонь
Тоски. Ведь платой пеплу явится огонь.

Я не узнал тебя, но облик… Верен
Тебе, я потеряюсь в суете.
Раскрыты окна, тьмой разъяты двери,
Но суть любви, пожалуй, не в кресте.

В жестокости и человечьей смуте
Нет истины, в ней даже правды нет.
Но где ж они? Ужели в той минуте
Когда над тьмой мечом взлетает свет?

Нет, то сраженья, реконструкций тяжесть,
Венков созвучья, верности шаги…
А может быть всего важнее жалость
И невозможность возвратить долги?

Ты ищешь истину на грани берегов,
Ты… Отраженье сумрачных стихов.

Любовь не выбирает направлений,
Ее дороги сумрачно-тихи.
Погружена в сомненье озарений,
Она сжигает прошлые стихи.

Но тот огонь согреет нас зимою,
Когда за окнами души пойдут снега,
Я не уйду в них, я опять с тобою
Останусь на последних берегах.

Но будет день, когда наполнит чашу
Мой ураганный ветер пустоты.
Листом кленовым я покину чащу
Влюбленности. В горниле высоты

Я потеряюсь. Раскаленной страсти
Я не познал, но вечность в моей власти.

Уходит под землю вода воплощенья миров,
Так горько летит, не касаясь души, ее крик.
Идешь вслед за ней, возвратиться обратно готов…
Но раной бездонной лежит на судьбе твоей блик –

Закатное солнце мечами лучей исцелит
Твой облик, мой воин, но сказка жестока порой…
И сердце, холодное сердце дождя не болит,
Любовь моя, боль моя станет последней зарей.

Кто выживет в схватке меж тьмой и осколком звезды?
Летит искрой в бездну последних эпох талисман…
Истают богов непришедших шальные следы,
Ведущие в мрак подземелий потерянных стран.

Подземные ярусы ныне тихи и пусты, словно мрак,
На входе в бездонную вечность Потерянный Знак.

Сраженье – смерть, жизнь – как клинок.
Разбитый щит и тень небесных врат.
Любой судьбе положен свой итог,
Бросай монетой свой прощальный взгляд.

Ударит луч о камни мостовой –
Багровый крови предзакатный крик.
Пред ночью день склонится головой –
Он принял свой уход, он тьму постиг.

И звезды станут плакать и гореть,
Но ковш ветров наполнен пустотой.
Роняя крылья… сможешь ты взлететь
Над миром, над собой, над суетой?

Но битва времени на панцирях путей
Не убивает искренних людей…

Ты рыцарь-солнце, в глубине веков
Вода имён меняла лики слова,
Но поступала через кровь основа
Тобою недописанных стихов.

Но я – другой, мне не прочесть сомненья,
Хоть взгляд ловлю, как ловят медь в пыли
Те нищие, что соль и крепь земли,
Пророки, что постигли откровенье.

Ты будешь богом в сказке о любви
Или тебе дороже сказка странствий?
В моих ладонях пыль и свет пространства…
Создай меня, печаль мою прими…

Ты мною найден. Я тобой – потерян.
Я не узнал тебя… Но облик… верен?

Ты рыцарь. Солнце в глубине веков
Стиха рисует тракт последних строчек.
Сонета строй, календаря листочек –
Они недолговечней мотыльков

Огня, что обжигает форму глины.
Пусть я не помню готику стиха,
Моя любовь как океан тиха,
И магистрал прожит до половины.

Но будут ливни лето исцелять,
И странники пройдут тропой ночною.
Я буду беспечальною звездою
С небес сиять и ни о чем не знать.

Сумеешь ли ты в небе обернуться?
Сонетов птице суждено вернуться?

Сонетов птицы избегут оков.
Песчаный город дремлет на страницах.
На зеркалах вечерних облаков
Читаю я надежду в вечных лицах.

Лишь Бог дорог мне помогал в пути.
Он создавал у городов границы.
Он отпускал в полет сонеты-птицы,
Чтоб можно было мне свой путь пройти.

Вот видишь – я опять в словах молчу.
Дорога, путь, тропа, тракт… нитка смысла…
Все до конца пройти, и все осмыслить…
Должно быть, так еще хочу.

Я не тебе писал венок стихов.
Ты рыцарь… Солнце в глубине веков.

Но вечен мир волнующей весны.
Пойдем. Там, вдалеке, закатный город.
Живут в нем те, кто бесконечно дорог,
Кто – жизнь и смерть, любовь и сны.

Последних странствий терпкая тоска,
И у виска – капель дождя незнанья.
Я не могу прочесть твое призванье,
Но – видит небо – вот моя рука –

Пойдем. Для смерти мы согреем чай.
Фалернского вина я брать не буду.
Всегда есть в жизни оправданье чуду –
Ты между странствий строк судьбу читай.

Там – излете сказок облаков –
Сонетов птицы избегут оков.

Пусть на земле живут другие люди,
Придет и нам пора уйти за край…
И нас забудут. Нас уже не будет.
В пергаменте ладоней прочитай

Все, что постигнуто. Я странствий был отшельник,
Я облака ловил в глазах небес,
Я рисовал на листья смысла – шелест…
В последних странствиях своих исчез.

Прощальный взгляд так светел и воздушен,
Что кажется – нет ни разлук, ни бед.
И не был замок на песке разрушен,
Он до сих пор живет в изломе лет.

Я для тебя рисую эти сны,
Но вечен мир волнующей весны.

Все сказки и стихи, сонеты, сны,
Билет на поезд-призрак, взмах прощальный.
Дыша печалью неба изначальной,
Я постигаю сумерки весны…

Уж если странствовать, то именно весной –
Уплыть на острова, на берег Леты,
Рассыпать неизбежности приметы,
Проснуться в мире солнечной другой…

Читай ветра, их буквы – суть путей.
Они рисуют странствий километры,
Но в самом сердце ветра дремлют ветры
Сознанья, мной ненайденных людей.

Воздушные потоки боль остудят.
Пусть на земле живут другие люди.

Написанное светлой правдой будет.
Я вас люблю, ночные города.
Мне не забыть вас, право, никогда,
Хоть вас оставили мои родные люди.

За призраком разрушенных домов
Я вспоминаю летние прогулки,
Смех, взлеты голубей из переулков,
И сотни перечитанных томов,

Находки, дружеские рассужденья, песни…
Пусть время сказок стынет на плечах,
Пусть Смерть всего лишь неизбежный вестник
И указанье в будущих мирах…

И снова ласковы и солнечно ясны
Все сказки и стихи, сонеты, сны.

Я не вспомню тебя, потому что песок так сыпуч,
А сады моей памяти стали пустым отраженьем.
Я и сам позабыл тот тернистый до сердца путь,
Что когда-то был важен как символ небес постиженья.

Лучше пусть будет берег и волны… Они-то честней,
Им не надо стихов и сонетов им тоже не надо.
Вверх по лестнице в небо уйду я от вечных гостей,
Что в ладонях речей мне приносят осколки яда.

Настигает нас лето, хоть я и просил тишины.
По желаниям прошлого века судьба наступает.
Снова люди осенней любви не ко мне лишены,
И сбивается ритм у сердец, и никто не читает

И не слушает то, что еще я твержу до утра.
Я не помню тебя, ты одна из забытых утрат.

Последний раз я имя называю.
Прощай, осколок утренней любви!
Я не печалюсь, просто забываю.
Лети! Мечтай. Желаньями живи…

Так холодно в июле расставанье –
Сейчас иное время мне дано.
На смену горечи давно пришло молчанье,
И в небеса распахнуто окно.

Срывает ветер маски и обличья.
По берегу, так солнечно один,
Иду и слышу песнопенья птичьи.
Не бог, не сон… не верный паладин.

Так ветрено, так солнце ярко дышит…
Судьба иную мне страницу пишет.

О нет… То призраки любви тревожат память.
Вода дорог еще полна весны и света.
Есть время жить, летать, творить и даже падать,
Эпоха осени… однако ж… сменит лето.

О том жалеть, когда листва еще раскрыта,
Когда ветра рисуют небо с облаками?
Судьба жива, влюбленность, право, не забыта,
Но что за тень сонетных снов идет за вами?

Мне оглянуться иногда бывает странно –
На желтых листьях отблеск сказок нахожу я.
Своею памятью соединю туманно
Все, чем еще дышу, молчу, живу я.

Но впрочем, что важнее прошлых истин?
Уснувший парк. В ладонях – легкость листьев.

Ничего не осталось. Совсем ничего не осталось.
Раньше солнце горело на небе прекрасной звездой.
Только крыльев распахнутых тень над закатом металась,
И чертила прощание сердце с минувшим тобой.

Ничего, что у сказки нет больше последней страницы.
Ты не знаешь, чем кончится мой нарисованный путь.
Были раньше бездумно близки улетевшие птицы,
А теперь траектории счастья и им не вернуть.

Я надену на сердце огонь, как кольчугу последнего слова,
Я собью снова в кровь этот ритм, что печалит меня и томит.
Рассыпается прахом и медью прошедшего мира основа,
Но последняя капля признанья так рдяно горит…

Я закрыл эти двери. Нет писем. Нет слов. Нет прощенья.
Но опять на ладонях огня и снегов ощущенья…

Гончая времени нас настигает внезапно,
Мы же в азарте открытий так слепо чисты.
Взгляд ее тени солнцем восходит на запад,
Пламя в ладони сознания гасит мосты.

Снова по следу бежит огонек откровенья –
Я бы все сжег… В сердце оставил золу…
В пыль я роняю молитвы и все сотворенья –
Ты не ответишь, я не скажу, что люблю…

Бедная рифма – всего один звук старых истин…
Думаешь, я сочиняю? Скорее – живу.
Осень придет карнавалом холодных листьев,
В небе прощания я не перечту синеву.

Кончено. Бал утомителен, день бесконечен.
Бог моей истины тоже, к несчастью, не вечен.

Я ждал, я тезис встречи сочинял,
Слова теней на небе познавая.
Внезапно понял, что тебя терял,
Не находя, не помня, не прощая.

Но в мире дремлет тайный миг судьбы,
И пусть нет фраз, чтобы сказать об этом,
Я антитезе приношу цветы
Созвучий букв, подаренных мне ветром.

Сливая воедино свет и суть,
Я тьму надежды в пламя опускаю.
Прости мой день… и ночь мою забудь,
Я книги снов твоих не постигаю.

Нет встречных облаков в пустынный час,
И снег писал поэмы не про нас.

Он вырвется из жадно-тёмных туч,
Мой светлый день, мой праздник беспечальный,
Прочтет мне строки ветер изначальный…
Ход времени, томительно-тягуч,

Песком открытий город нарисует.
Неузнанным пройду его дворы,
Пересекая прошлого миры…
Пусть сердце по прошедшему тоскует.

Печальный сумрак странствий одинок –
Нет тех, кто помнит имя воплощенья.
Пересеченье пройденных дорог
Рисует крест и суть невозвращенья.

Я напишу, но вечность все забудет…
Написанное светлой правдой будет.

Корабль конквистадоров не потонет…
Лишь тень его ты можешь уловить –
Ему еще так долго нужно плыть,
Его попутный ветер в небо гонит.

По волнам облаков тебе идти,
Пусть время дождевые чертит нити,
Откройте паруса, в рассвет плывите,
Но помните, что есть итог пути –

Костер на берегу. Туман над морем.
Крушенье корабля? Нет – отдых снов.
И мир пронизан ветром до основ,
В нем нет тоски, печали, смерти, горя…

Наутро твой фрегат опять летуч –
Он вырвется из жадно-тёмных туч.

Без тебя небо было ненужным и гулким,
Горек сумрак был, холоден день бытия.
Собирая в ладони осколки прогулки,
Я читал тебя в строках пустого дождя.

И прозрачным приливом стирали границы
Волны неба в волненье твоих облаков.
Я читал тебе ветер, мечтая приснится
И понять назначение горних оков.

..Но язык этой книги мне стал непонятен,
Я забыл облик твой, потерял в суете.
Разомкнулись меж жизнью и смертью объятья,
Лишь молчанье свободы живет в пустоте.

Руны букв вода воплощений размывает.
Взгляд звезды это небо, как книгу, читает…

Свинцовы облака опять над нами,
Но все, что ты познаешь за огнями –

Предел, черта, хрустальный ключ и сон…
Прощает ветер нас, когда влюблен.

Но если строки сочтены и немы,
Что я скажу тебе в обличье темы?

Не прозвучать словам моим… Лишь тени,
Познав объятья темных сновидений,

Приняв судьбу за зов и соль морей,
Влекут меня в дом вечных королей –

Полыни здесь властительны года…
И мы не вспоминали никогда,

Что было зашифровано ветрами…
Лишь сумрак песни повторял за нами.

Закат рассыпал золото рассвета –
Начало в окончании найдя.
И рдяной птицей мне приснилось лето,
Укутанное в палантин дождя.

И крепость сказки стала откровеньем,
Всех рыцарей Пути собрав в тени,
И разразилась ночь стихотвореньем,
Не рифмы, но судьбу собрав в огни.

Но молний образа пророки не почтили,
И новый бог сошел с последних врат,
О смерти улетевшие забыли,
И папоротник указал им путь назад.

Да… Все язычество… Но сладок день заката
Любви, что нам прочитана когда-то…

С улыбкой эльфа на ночных устах
Приходит сон. Трава шагов горчит.
Читает ветер на его следах
Заклятья соль. Моя луна молчит…

Разрушен замок жизни из песка.
Река неполноводна и тиха.
Разлука далека, судьба – близка
Я в лодочке на отмели стиха

Молчу. Слова кленовых дней творю.
Мне б оттолкнуться от песка веслом
И снова плыть. Но что я говорю?
Печалью полон мой уснувший дом.

Я жду. Часы держу в ладонях созерцанья.
Мне памятны твои ночные ожиданья.

Бежать вслед за ветрами… Нет, постой –
Жара придет, а снег исчезнет иль сгорит…
На краешке зари, не плачь, не стой, не пой –
Разъят для пустоты прекрасный лазурит

Небес… И звуки льда крошит твоя рука.
Кристаллы холодны, скрипичный ключ – вода.
Мой проводник – опять – извечная тоска,
Я в сердце сохраню печати изо льда.

Я набирал стихи – замерзли пальцы нот,
Крылатость тяжела, когда так близок свет.
Придуман рыцарь мой. Уходит он в поход
И дела нет ему до убежавших лет.

Бежать бы от ветров – сгорит прохлада дня.
Я здесь. Я жду тебя на росчерке огня.

Удар на рукоять меч принят от луны,
И серебро звезды струилось кровью снов.
И снова были мы с тобой не влюблены,
Мы изгоняли ночь по имени «любовь».

Колдуй, моя душа, придумай эликсир,
А нужен ли нам день без боли волшебства?
На кой он сдался мне – прелестный этот мир,
Ведь все, что сохраню – опавшая листва…

Но были ветры злы, и ты сказала мне:
«Не те уже века, и я здесь не твоя…
Я потеряла нить любви в ночном огне,
И все, что есть еще – соль, пепел, яд, зола…»

Я сотворил огонь и феникса позвал –
И снова начался забытой жизни бал…

Мне снится сон: там море, старый дом.
Свеча на подоконнике дрожит.
Ветра рисуют синий окоем,
И полумрак за окнами лежит.

Ты в круге перечитываешь свет,
Побуквенно познав печали строк.
Ложится отсвет от сгоревших лет.
В огне танцует позабытый бог.

Не пей вина! Не сможет опьянить
Тебя его фалернская игра.
Ты снишься мне. Хочу тебя забыть,
Но вспоминаю с самого утра.

А что и было – пепел, прах, зола.
Ты не меня во свете том прочла.

Ветер срывает с неба серые облака,
Реки еще прозрачны, холодно, май в начале…
К памяти давней встречи вдруг прикоснется рука.
Мы уходили в вечер без чувства… вины и печали.

Жаркое лето стало каплею на щеке…
Нет, не слеза, скорее – моря соленая метка.
Тонкая паутинка – прядь на твоем виске.
Взгляд в никуда. Итогом – повести сломана ветка.

Древо познанья будет плодом к земле расти.
Лес расставанья замер сказкой, ушедшей в сини.
Сколько потерь и боли нам предстоит найти,
В этой прекрасной жизни, в этой ночной пустыни…

На переломе дня, на сумрачном переходе
Снова в моей крови вино осознания бродит.

Давай же выпьем этот путь до дна,
Изысканную боль его печали,
Осадок мыслей – вера и отчаянье,
Давай же выпьем этот сон до дна.

Пусть не приснится гавань кораблю,
Пусть меч травой на старом тракте станет,
Пусть прошлая любовь меня помянет,
Но ей скажу, что снова – не люблю.

Пойду один, не потому, что одинок,
Нет. Просто путь лишь мой. Ничей иначе.
Его звезда начертит и означит,
Его прочту у тысячи дорог.

Вино пути в бокале троп и судеб.
Бог-виночерпий пусть меня забудет…

Уходи, если можешь. На месте не стой.
Это путь неизбежен, а ты – пилигрим.
Расставанья печаль не бывает простой
Болью… Ты ведь был страстно ветрами любим.

Это значит, что будет расплаты итог.
Звонких тридцать монет – неизменно и зло –
Мне швырнет мой внезапно вернувшийся бог…
Я на горсть павших листьев сменю серебро.

Не пиши мне – ведь я не умею читать
Между слов. Мимо строк я давно не смотрю.
Я умею молчать. Я учусь не летать.
Я не помню тебя. Я тебя не люблю.

Синий вечер кивает ночному пути,
Говорит: «Уходи. Позабудь. Отпусти…»

Забытый меч омоет рдяный луч.
Кольчуга слов подарена. В закаты
Уносит ветер память. Ты летуч,
Ты легкий облик облекаешь в латы

Признаний. Я сквозь крепости кричу
Тебе, устав от бездорожья смуты,
И падают в ладони дней минуты,
Но крыльев сомкнутых не жаль ничуть.

Доспехи, латы, плащ, дорога, меч…
Не плачь, мой брат, пройдет и жизнь, и вечность,
В слова я музыку твою хотел облечь,
Но так мешает Бога человечность.

Куда он тень, меня, любовь погонит?
Корабль конквистадоров не потонет.

На дне реки доспехи солнце вспомнит.
Ты руку протяни – возьми их лед.
Такие откровения бездонны,
То не любовь, но давний ледоход,

Что уносил из города и дома
Меня в другие города и сны,
И открывал волнение весны,
И дух тяжелый делал невесомым.

Не приезжай ко мне. Я все забыл –
Кленовых листьев стало слишком мало.
Я не тебя, но тень твою любил,
Но время сумерек уже давно настало.

Мотив уходов сумрачно-тягуч.
Забытый меч омоет рдяный луч.

И вспять пойдёт весенняя вода…
Залива зеркало скрывает шаг до сини,
И в этой водной, солнечной пустыни
Я тень твою случайно угадал.

По трещинам, что на стене горчат
И вкус эпохи странно изменяют,
С тобой пойдет к тем, что всегда молчат,
Но птицами над городом летают.

О ком я? О воздушных голубях.
На улице одесской было лето,
И тень твоей души на грани ветра
Не знала о потерянных мирах.

Водой студеную печаль ладонь наполнит.
На дне реки доспехи солнце вспомнит.

Но маятники времени качнутся.
Вот ров. Вот вишни. Крепость на реке.
Ты не спешил тогда с утра проснуться –
Истории рассказаны не все.

Срывая яблок сладостные тени,
Мы крепость эту много раз прошли,
Сквозь звон и песни вечных сновидений
Открыли ход до сумрачной любви.

Угрюмость прошлого в ладони собираешь…
Зачем она тебе, ты мне скажи?
Я ухожу, а ты все окликаешь,
И голос твой от горечи дрожит.

Всего не расскажу я никогда…
И вспять пойдёт весенняя вода.

Мой белый день на берег легкий мчится.
Обрывы из песка в часах струятся,
И надо, говорят мне все, меняться,
Вот только время пожелало сбиться.

Но корни снов земли дают надежность –
Приходят те, чье имя – соль и сладость.
И падает дождя скупая радость,
В тенях травы рождая осторожность.

Так просто, позабыв итог скитаний,
Идти к тебе, забыв, что мы расстались,
Презрев страстей и боли злую алость,
Не собирая страсти подаяний…

Мой белый лист, прими мои печали.
Пусть снег забвенья память укачает…

Вы меня не услышите в карнавале признаний –
Я молчания ноту несу в напряженной руке.
Сколько будет прозрений, сомнений, метаний?
Жизнь напишет мне истину волнами на песке.

А назавтра лишь отсвет ложится на жесты и лица.
Вспоминайте, любите, ругайте, зовите… Увы.
Не могу я из звездной прогулки опять возвратиться,
Я уйду. Я усну. Я доверю надежду мосту,

Что так зыбок и легок. А звезды – всего обрамленье.
Правду вы прочитайте в моих позабытых глазах.
Только капелька крови любви сожжет стихотворенье,
Только капелька боли напомнит об облачных снах.

Вы смеетесь. А я вам пишу через сердце дороги сжигая,
Отпустите меня, я прошу… я люблю. Забываю…

Ты выйдешь из дома. Шаг – птицы воздушно взлетают,
Пусты тротуары весенней судьбы одиночки.
Вон – видишь – иные им пищу нелепо бросают,
И им не к чему в сладкой жизни горькие строчки.

Лекарство? Ты думаешь, горечь излечит их раны?
От сладости жизни? О, брось мессианства оковы.
Скорее на берег – ищи свои дальние страны,
Где люди к богам не сумеют быть вечно суровы.

Полынные кисти на ветре твой контур рисуют …
Не помнить – уменье из легких, но ты не забудешь,
Все камни дорог, что в ладонях нам боги тасуют,
Ты в строках их пыльных посланий загадкою будешь.

Закрытая дверь. Ключ скрипичный, потерянный в сини.
И тень одиночества спит на горчащей полыни.

..Не оттого, что в сердце тяжело,
Но по причине предвесенней смуты
Пишу тебе забытое письмо
И каплями летят мне в кровь минуты,

Что ныне кажутся забытым веществом,
Химерой, если хочешь, с дальней крыши,
Мифологично странным существом,
Таящим путь, что нас уводит выше,

Чем можно вспомнить. Лестница пуста,
Мой бог заждался, но шаги неспешны –
Я не спешу со Звездного моста,
Оно понятно, что все люди грешны…

Не потому, что время для моленья,
Я шлю Тебе свои благословенья.

Пройдут века, исчезнут города,
Что археолог будущего вспомнит?
Имен оковы унесет вода,
И вместо памяти засеребрятся волны.

Ты думаешь, что строки доживут
До этих дней, неведомых нам ныне?
Но на каком их языке прочтут
Пришедшие из прошлого иные?

Но я смеюсь – какая ерунда,
О чем бы думать в странствиях пристало?
Века придут, вернутся города.
Фрегат стиха уходит от причала…

В часах застывших стрелкам не очнутся,
Но маятники времени качнутся.

Не устают от моря корабли,
За горизонты птицы улетают,
И облака за краешек земли
Спешат и в золотистой дымке тают.

Мой путь причудлив был до снов твоих –
Я отблеск солнца собирал в ладони.
Но слов моих полночный говор стих –
И вздох свечи любви твоей не тронет.

Истома влаг бросает вызов мне…
Я поднимаю парусов забвенье,
Но ты бежишь по вспененной волне,
И золотится в сердце постиженье.

И мой фрегат взлетает на волну,
И я в движенье солнечном тону.

Вот так легко огонь я разжигал…
Путь завершил и искры уронил
Недалеко. Звезду твою искал.
Я ныне был, но пеплом я уплыл.

Лишь берег твой хранит мой легкий след,
Да горсть ветров о взглядах говорит.
Читал прибой холодный сумрак лет –
Других миров неторопливый быт.

Забыт причал, на дне теней молчит
То время сна, когда я был с тобой.
Я прочитал сонет, что мной прожит.
Тебя весна уносит за волной.

Я оглянусь – обрыв, река, сады…
И не вернусь из сумрачной воды.

Ты замолчишь, когда часы уснут
На дне шагов. Мне будут только тени.
Ты улетишь… Исход пустых минут
Из городов напомнит привидений.

Что твой уход? Прикосновенье крыл.
Я память жду, я чуда ожидаю.
Означен год, где я тебя забыл,
И я иду, но больше не летаю.

В песок спешит мгновение потерь.
Изломан вздох секундной стрелкой века.
Крылатость спит. Закрыта в сердце дверь.
Смеется бог – не верит в человека.

Молчанья звук, прикосновенья снег…
Очерчен круг и новый начат бег.

Мой день прошел незримою грядой,
И ночь легла у ног усталой тенью,
И звездный шелк холодною водой
Означил ход дорог по откровенью.

Но крылья слов так тягостно белы…
Незримы и чисты шаги прощенья.
Нет в мире снов законченной игры,
Последней пустоты предощущенья.

Мне ждать ветров, мне пить ноктюрн зари,
Искать твои следы на трактах строчек,
Но грань миров не помнит о любви,
Укажет час беды твой ломкий почерк.

Закончен круг пути, лишь пыль лежит в руке.
Пойми и все прости – уходят налегке.

Санскрит любви – язык забытой розы…
Меня пленяет давний аромат,
Ведь все железо побеждают лозы,
И бог дарует нам пути назад.

И мы идем… И винограда трепет
Опять в крови царит и ворожит,
И время нашу беспокойность терпит,
И заново рассвет судьбы прожит –

И пусть. И славно… Смерти нет, мой друже!
Она за гранью жизни не лежит.
Вот только лист осенний тихо кружит,
Да путь на небо белой нитью сшит.

Окно распахнуто. Погасли тихо свечи.
Нас время не сожжет и не излечит.